Летом 756 года император Сюань-цзун покидал Чанъань не как повелитель одной из самых сильных держав своего времени, а как беглец. Ещё недавно столица Тан казалась символом устойчивости: огромный город, куда стекались чиновники, купцы, монахи и посольства из разных частей Азии, двор, привыкший смотреть на войны где-то далеко на границах, и император, чьё правление позднее будут вспоминать как одну из вершин танской эпохи.
По дороге в Сычуань, у станции Мавэй, собственные солдаты остановили императорский караван. Они убили канцлера Ян Гочжуна, которого считали одним из виновников катастрофы, а затем потребовали смерти Ян Гуйфэй — любимой женщины Сюань-цзуна и родственницы опального канцлера. Император уступил.
Позднее эта сцена станет частью китайской культурной памяти, а история Сюань-цзуна и Ян Гуйфэй — трагедией любви, о которой будут писать поэты и драматурги. Но летом 756 года речь шла не о легенде. Тан теряла контроль над страной, а на Чанъань шла армия человека, которому ещё совсем недавно сам император доверял охрану северо-восточных рубежей.
Его звали Ань Лушань (安禄山). В декабре 755 года он поднял мятеж. Война продлится до 763 года, переживёт самого её инициатора и станет одним из главных переломов в истории Тан.
Золотой век, который держался на всё более опасной системе
Династия Тан правила с 618 года. К середине VIII века её владения, политическое влияние и культурный престиж были огромны. Чанъань был одним из крупнейших городов мира, через империю проходили торговые пути, на рынках столицы продавались товары из Центральной Азии, Персии и других регионов, а при дворе служили люди самого разного происхождения.
При Сюань-цзуне, занявшем трон в 712 году, государство долго выглядело особенно уверенно. Первые десятилетия его правления связывают с укреплением управления и расцветом культуры. Именно в эту эпоху жили и работали поэты, которым предстояло стать классиками китайской литературы, а Чанъань превратился в один из главных центров большой азиатской торговли и культуры.
Но блеск столицы плохо показывал, как менялась военная система на окраинах.
Тан приходилось удерживать длинные и беспокойные границы. Чем дальше находился гарнизон от столицы, тем сложнее было управлять им напрямую. Поэтому всё больше полномочий получали военные губернаторы — цзедуши (节度使). Они командовали войсками, распоряжались ресурсами пограничных округов и могли принимать решения без долгого ожидания приказов из Чанъаня.
На границе такая система была удобна. Опасность росла постепенно: вместе с ответственностью у отдельных генералов накапливались армии, деньги, административный аппарат и личная преданность подчинённых.
Профессиональные пограничные части постоянно участвовали в походах и были гораздо теснее связаны со своими командирами, чем гарнизоны внутренних областей. К середине VIII века некоторые цзедуши стали фигурами, чья реальная сила уже плохо помещалась в обычную чиновничью иерархию. Одним из них был Ань Лушань.
Ань Лушань: человек пограничья, которому доверили слишком много
Ань Лушань сделал карьеру там, где Тан соприкасалась с кочевым и центральноазиатским миром. Его происхождение связывают с согдийской и тюркской средой. Для многоэтничной империи это не было препятствием: Тан охотно использовала людей, знавших языки, торговые пути и военные обычаи приграничья.
Он оказался способным военным и умелым придворным. Ань Лушань приезжал в Чанъань, получал почести и пользовался личным расположением Сюань-цзуна. В столице его воспринимали не как далёкого полевого командира, а как человека, допущенного к самому верху.
К началу 750-х годов под его контролем оказались три важнейших северо-восточных военных округа — Фаньян, Пинлу и Хэдун. За титулами стояла крупная опытная армия и огромная территория.
Одновременно при дворе росло влияние семьи Ян Гуйфэй. Её родственник Ян Гочжун занял пост канцлера и стал одним из самых влиятельных людей в империи. Между ним и Ань Лушанем возникла открытая вражда. Канцлер подозревал генерала в подготовке мятежа и пытался убедить в этом императора. Ань Лушань понимал, что в случае победы Ян Гочжуна в придворной борьбе может лишиться не только должностей.
Личная вражда ускорила кризис, но она не объясняет его масштаб. Ань Лушань мог бросить вызов двору потому, что за ним уже стояли войска и ресурсы нескольких пограничных округов.
В конце 755 года он выступил из Фаньяна. Формально мятеж объяснялся намерением наказать Ян Гочжуна и будто бы спасти императора от плохого советника. Такая формула позволяла первое время изображать поход не как войну против династии, а как борьбу за «правильный» двор.
Армия тем временем двигалась к центру страны. Внутренние гарнизоны оказались хуже подготовлены к встрече с опытными пограничными войсками. Уже в начале 756 года мятежники заняли Лоян — восточную столицу Тан. Там Ань Лушань отбросил прежние оправдания: он провозгласил собственную династию Янь и принял императорский титул. Теперь речь шла уже не о придворной распре, а о борьбе за власть над империей.
Падение Чанъаня и смена императора
После потери Лояна главной защитой Чанъаня оставался проход Тунгуань. Горная местность позволяла правительственным войскам сдерживать наступление, и некоторое время рубеж держался. Но двор потребовал перейти к активным действиям. Танская армия оставила выгодные позиции и потерпела тяжёлое поражение.
После Тунгуаня Сюань-цзун покинул столицу и направился в Сычуань.
Наследный принц Ли Хэн отделился от императорского каравана и двинулся на северо-запад. В Линъу его провозгласили императором Су-цзуном. Сюань-цзун вскоре признал произошедшее и фактически отошёл от управления.
Новый император получил тяжёлое наследство: потерянные столицы, разрозненные армии и мятежное государство, контролировавшее значительную часть севера. Су-цзун обратился за поддержкой к Уйгурскому каганату. При помощи союзной конницы Тан в 757 году вернула Чанъань, а затем Лоян.
К этому времени Ань Лушань уже был мёртв. В начале 757 года его убили в результате заговора, организованного окружением и сыном Ань Цинсюем.
Но возвращение столиц не означало возвращения мира. На северо-востоке оставались армии, командиры и территории, которые не собирались просто складывать оружие. Ань Цинсюй не сумел подчинить себе всех военачальников, и одним из сильнейших среди них оказался Ши Сымин, бывший соратник Ань Лушаня.
Через два года Ши Сымин расправился с Ань Цинсюем и сам возглавил государство Янь. В 761 году он тоже погиб — в заговоре, связанном с его сыном Ши Чаои. Поэтому в китайской историографии события 755–763 годов часто называют Аньши чжилуань (安史之乱), «мятежом Ань и Ши».
Война без одного фронта
К 758 году война уже перестала быть противостоянием двух хорошо различимых сторон. Командиры переходили из одного лагеря в другой, заключали временные соглашения, сохраняли собственные войска и старались не потерять влияние в своих округах.
Двору приходилось сочетать военные операции с переговорами. К концу войны бывших противников всё чаще принимали обратно, если они признавали Тан и соглашались прекратить сопротивление. Для столицы такой компромисс был неприятным, но иногда оказывался дешевле и быстрее нового похода.
К 762 году положение Янь стало быстро ухудшаться. Танские войска снова заняли Лоян, а союзники Ши Чаои один за другим покидали его или переходили на сторону победителей. В начале 763 года он оказался отрезан от основных сил и покончил с собой. На этом организованное сопротивление Янь прекратилось.
К 763 году северные районы пережили разрушения, массовые перемещения населения и серьёзные сбои в снабжении. Государство хуже собирало налоги и уже не могло учитывать население так же полно, как до кризиса.
Из-за этого особенно осторожно следует относиться к знаменитым оценкам потерь, где разницу между переписями до и после восстания превращают в точное число погибших — иногда в десятки миллионов человек. Такой расчёт ненадёжен. Люди бежали, целые территории выпадали из налогового учёта, а часть страны фактически контролировалась местными военными начальниками.
Точное число жертв сегодня назвать невозможно. Но масштаб разрушения виден и без спорной арифметики: после войны центральной власти стало значительно труднее даже понять, сколько людей она в действительности контролирует и с кого может собирать налоги.
Ду Фу увидел катастрофу не из дворца
Войну Ань Лушаня мы знаем не только по официальным хроникам. Внутри событий оказался Ду Фу (杜甫), один из крупнейших поэтов китайской традиции.
К началу восстания его государственная карьера только складывалась. Он стремился получить должность, как и тысячи образованных людей его поколения, но вместо размеренной службы оказался в стране, где привычный порядок рухнул за несколько месяцев.
В 756 году Ду Фу попал в руки мятежников и некоторое время находился в занятом Чанъане. Позже ему удалось вырваться и добраться до двора Су-цзуна.
Его стихи дают войне другой масштаб. В императорской хронике важны даты, перемещения армий и имена полководцев. У Ду Фу остаются разрушенные кварталы, разлука с близкими, ожидание вестей и ощущение, что природа продолжает жить как прежде, хотя человеческий мир вокруг стал неузнаваемым.
Один из самых известных его текстов того времени — «Весенний вид». Страна переживает катастрофу, столица разрушена, а трава и деревья продолжают расти. Поэт писал не об отвлечённой войне, а о городе, который видел собственными глазами.
Большинство жителей империи не имело никакого отношения к борьбе Ань Лушаня с двором. Люди не выбирали цзедуши и не решали, кому занять трон, но именно через их дома и поля проходили армии.
Торговые дороги становились опасными, урожай было трудно доставить туда, где его ждали, семьи расходились по разным регионам, а обычная жизнь всё сильнее зависела от того, какая армия сегодня контролирует ближайший город.
В стихах Ду Фу осталось то, что легко теряется среди дат, названий городов и имён полководцев: война глазами людей, которым просто пришлось в ней жить.
Победа, после которой Тан уже не стала прежней
Династия Тан просуществовала до 907 года — почти полтора века после окончания восстания. Чанъань снова был императорской столицей, двор продолжал существовать, чиновники сдавали экзамены, поэты писали стихи, торговцы везли товары. Однако политическая система уже изменилась.
Во время войны двору пришлось опереться на региональных командующих, а после победы оказалось трудно вернуть их к положению обычных назначенцев. В ряде северных областей цзедуши сохраняли собственные армии, контролировали значительную часть местных доходов и обладали такой самостоятельностью, с которой столице приходилось считаться.
Изменились и государственные финансы. Северные районы серьёзно пострадали, поэтому всё большее значение приобретали экономически растущий юг и бассейн Янцзы. Правительство усиливало косвенные сборы, в том числе доходы от соляной монополии.
Ослабли дальние рубежи. Части, которые прежде держали границы, пришлось перебрасывать внутрь страны, и Тан стало сложнее сохранять прежнее влияние в Центральной Азии. Насколько уязвимой стала империя, показал тот же 763 год: вскоре после окончания восстания тибетская армия ненадолго заняла Чанъань.
Ань Лушань не создал новой долговечной династии. Янь исчезла, сам он погиб задолго до окончания войны, а его преемников разгромили.
Но 763 год не вернул Тан в 755-й. Император снова правил из Чанъаня, однако столице теперь приходилось считаться с региональными армиями гораздо больше, чем прежде. Ань Лушань проиграл войну — но прежний порядок Тан вместе с ней закончился.
